Art Gallery of Ontario
Jul. 10th, 2022 01:01 pm![[personal profile]](https://www.dreamwidth.org/img/silk/identity/user.png){kind=small}
perelynnЗнаете, как при выборе духов дают нюхать кофе, чтобы заставить нос забыть предыдущий запах? Ходить в АГО - это как нюхать кофе. Освежает восприятие, выбивает из колеи, помещает в фокус внимания важные вещи, о которых в повседневной жизни не задумываешься.
В АГО я в последний раз была в марте. С тех пор там изменилась экспозиция, причём некоторые выставки въехали прямо на место старых. К примеру, уехала выставка “RED IS BEAUTIFUL”, вместо неё показывают “Faith and Fortune”, про испанских завоевателей, а вход всё через тот же дико-алый туннель. Только бежит на уровне глаз шёлковая лента - копия рисунка на женской шали, выставленной там же, на выставке.
Как и раньше при посещении АГО, экспонаты выставки оживляют в памяти тренды, о которых я узнавала в курсе по мировой истории или в других музеях. Вот изделия из серебра и золота - а я вспоминаю про серебряные рудники, которые испанцы развернули на родине инков, и как родители-инки калечили собственных детей, лишь бы те не попали в шахты, где их ждала верная смерть. Вот ваза с очень узнаваемыми бело-синими узорами - и я вспоминаю, как китайский секрет изготовления фарфора был неоднократно украден и воссоздан по всей Европе, а с испанской конкистой, видимо, докатился и до Нового Света. Опускаю глаза на табличку - а там именно это и написано :) Образование - страшная сила.
Вот они, завоеватели:
И, что приятно, простыми прямыми словами сказано, что раса - выдуманный конструкт, который белые использовали для оправдания порабощения не-белых, и что эхо колониализма очень даже до сих пор с нами. Такие мысли должны звучать громко и напрямик.
Дальше была выставка фотографа Ken Lum, у которого мне понравилась серия ростовых фотографий с общей темой “работа в пандемию”. Она высвечивает вопросы, которые остро стояли и до ковида, но пандемия сделала их видимыми. Работа невидимая, работа неблагодарная, работа, поглощающая время и душу.
Меня особенно зацепила фотка “Что мне делать с детьми, пока я работаю?” О-о-о, как перекликается. Обычно детей отправляют в школу (и в этом, как выяснилось, суть школы - являться передержкой для детей), но пандемия высветила, насколько дети недополучают внимания и человеческого отношения, что в школе, что дома. И это - системная проблема, а не отдельных родителей. Я сейчас в силу удалёнки и удачного стечения обстоятельств нахожусь в положении, когда могу уделять развитию детей должное внимание, и контраст бросается в глаза. Дети всасывают, впитывают, жадно хватают новое и интересное - но условия, которые им для этого нужны, во внепандемийные времена недоступны большинству работающих родителей.
Другим открытием стал зал с коллажами чернокожей работницы искусства Andrea Chung. Сначала-то меня впечатлил огромный коралловый риф, сделанный по методу цианотипии и дополненный сахаром.
Сахар постепенно расширяется и отваливается, то есть кораллы видоизменяются по ходу выставки, демонстрируя разрушение кораллов в реальном мире; кроме того, сахар - это символ рабовладения. На сахарных плантациях массово гибли захваченные в рабство африканцы, чтобы европейцы могли сколотить своё богатство, а средний класс мог положить сахар в чай.
А потом на соседней стене я заметила коллажи. Они были составлены из копий старых открыток с изображением чернокожих женщин, которых сфотографировали без их согласия (или с номинальным согласием, но без понимания, к чему это приведёт), чтобы потом продавать открытки по всему миру.
Художница “одела” женщин в элементы их привычного окружения, попутно рассказывая, что дискриминация не-белых женщин никуда не делась. К примеру, возле коллажа с кормящей чернокожей мамой рассказано, что сейчас, в наши дни, на недавно родивших чернокожих женщин оказывается сильное давление сдавать грудное молоко в молочные банки, а собственных детей кормить смесью.
Казалось бы, какое дело до этого мне, белокожей маме с детьми арийской внешности? Самое прямое. В идеале, я хочу жить в мире, где дискриминации нет. Где ты можешь родиться любого пола, любой ориентации, любого цвета кожи - и получать человеческое отношение. Чем спокойней отношения к девиациям от традиционно принятой “нормы”, тем свободней люди самовыражаются, тем богаче культура, тем разнообразнее инновации, тем лучше человечество.
На пятом этаже проходит выставка “домашнего кино”. Являет собой сборище случайных роликов и фото, передающих атмосферу времени разных лет. Меня зацепила только одна картина, “Диего читает” Чамберса, похожая на выцветшую и порыжевшую фотографию. Она погружает нас в воспоминания пожилого человека, который вспоминает счастливое прошлое, и передаёт ощущение того, как изменяются и тускнеют воспоминания со временем - и как всё равно бережно хранятся.
Дальше я пошла бродить по залам без всякой системы. Не помню, в какой галерее я наткнулась на работу скульптора-стеклореза Тима Вайтена (Tim Whiten). Его фаэтон из золотистого металла и матового стекла прямо-таки светится, фотография не передаёт. Символическое значение работы проводит параллель с греческим мифом, где сын Гелиоса жаждал прокатиться в папочкиной колеснице, самовольно занялся этим, погиб сам и расколотил тачку. Сейчас человечество впоперёк здравому смыслу раскачивает природные процессы, и пока что не видно, чтобы у нас получалось контролировать перемены, к которым это приводит.
Перед закрытием я вышла в свою любимую часть АГО - Галерея Италия, похожая на перевёрнутую викингскую ладью - и была награждена полным уединением среди уютных отблесков рыжего заката на рыжих же деревянных рёбрах галереи. В конце пламенеющего коридора, одновременно уместная и инопланетная, шагала скульптура, которая раньше стояла в центральном холле. Автора я не запомнила, слишком погрузившись в сказочность момента. Проверю в следующий раз.
В АГО я в последний раз была в марте. С тех пор там изменилась экспозиция, причём некоторые выставки въехали прямо на место старых. К примеру, уехала выставка “RED IS BEAUTIFUL”, вместо неё показывают “Faith and Fortune”, про испанских завоевателей, а вход всё через тот же дико-алый туннель. Только бежит на уровне глаз шёлковая лента - копия рисунка на женской шали, выставленной там же, на выставке.
Как и раньше при посещении АГО, экспонаты выставки оживляют в памяти тренды, о которых я узнавала в курсе по мировой истории или в других музеях. Вот изделия из серебра и золота - а я вспоминаю про серебряные рудники, которые испанцы развернули на родине инков, и как родители-инки калечили собственных детей, лишь бы те не попали в шахты, где их ждала верная смерть. Вот ваза с очень узнаваемыми бело-синими узорами - и я вспоминаю, как китайский секрет изготовления фарфора был неоднократно украден и воссоздан по всей Европе, а с испанской конкистой, видимо, докатился и до Нового Света. Опускаю глаза на табличку - а там именно это и написано :) Образование - страшная сила.
Вот они, завоеватели:
И, что приятно, простыми прямыми словами сказано, что раса - выдуманный конструкт, который белые использовали для оправдания порабощения не-белых, и что эхо колониализма очень даже до сих пор с нами. Такие мысли должны звучать громко и напрямик.
Дальше была выставка фотографа Ken Lum, у которого мне понравилась серия ростовых фотографий с общей темой “работа в пандемию”. Она высвечивает вопросы, которые остро стояли и до ковида, но пандемия сделала их видимыми. Работа невидимая, работа неблагодарная, работа, поглощающая время и душу.
Меня особенно зацепила фотка “Что мне делать с детьми, пока я работаю?” О-о-о, как перекликается. Обычно детей отправляют в школу (и в этом, как выяснилось, суть школы - являться передержкой для детей), но пандемия высветила, насколько дети недополучают внимания и человеческого отношения, что в школе, что дома. И это - системная проблема, а не отдельных родителей. Я сейчас в силу удалёнки и удачного стечения обстоятельств нахожусь в положении, когда могу уделять развитию детей должное внимание, и контраст бросается в глаза. Дети всасывают, впитывают, жадно хватают новое и интересное - но условия, которые им для этого нужны, во внепандемийные времена недоступны большинству работающих родителей.
Другим открытием стал зал с коллажами чернокожей работницы искусства Andrea Chung. Сначала-то меня впечатлил огромный коралловый риф, сделанный по методу цианотипии и дополненный сахаром.
Сахар постепенно расширяется и отваливается, то есть кораллы видоизменяются по ходу выставки, демонстрируя разрушение кораллов в реальном мире; кроме того, сахар - это символ рабовладения. На сахарных плантациях массово гибли захваченные в рабство африканцы, чтобы европейцы могли сколотить своё богатство, а средний класс мог положить сахар в чай.
А потом на соседней стене я заметила коллажи. Они были составлены из копий старых открыток с изображением чернокожих женщин, которых сфотографировали без их согласия (или с номинальным согласием, но без понимания, к чему это приведёт), чтобы потом продавать открытки по всему миру.
Художница “одела” женщин в элементы их привычного окружения, попутно рассказывая, что дискриминация не-белых женщин никуда не делась. К примеру, возле коллажа с кормящей чернокожей мамой рассказано, что сейчас, в наши дни, на недавно родивших чернокожих женщин оказывается сильное давление сдавать грудное молоко в молочные банки, а собственных детей кормить смесью.
Казалось бы, какое дело до этого мне, белокожей маме с детьми арийской внешности? Самое прямое. В идеале, я хочу жить в мире, где дискриминации нет. Где ты можешь родиться любого пола, любой ориентации, любого цвета кожи - и получать человеческое отношение. Чем спокойней отношения к девиациям от традиционно принятой “нормы”, тем свободней люди самовыражаются, тем богаче культура, тем разнообразнее инновации, тем лучше человечество.
На пятом этаже проходит выставка “домашнего кино”. Являет собой сборище случайных роликов и фото, передающих атмосферу времени разных лет. Меня зацепила только одна картина, “Диего читает” Чамберса, похожая на выцветшую и порыжевшую фотографию. Она погружает нас в воспоминания пожилого человека, который вспоминает счастливое прошлое, и передаёт ощущение того, как изменяются и тускнеют воспоминания со временем - и как всё равно бережно хранятся.
Дальше я пошла бродить по залам без всякой системы. Не помню, в какой галерее я наткнулась на работу скульптора-стеклореза Тима Вайтена (Tim Whiten). Его фаэтон из золотистого металла и матового стекла прямо-таки светится, фотография не передаёт. Символическое значение работы проводит параллель с греческим мифом, где сын Гелиоса жаждал прокатиться в папочкиной колеснице, самовольно занялся этим, погиб сам и расколотил тачку. Сейчас человечество впоперёк здравому смыслу раскачивает природные процессы, и пока что не видно, чтобы у нас получалось контролировать перемены, к которым это приводит.
Перед закрытием я вышла в свою любимую часть АГО - Галерея Италия, похожая на перевёрнутую викингскую ладью - и была награждена полным уединением среди уютных отблесков рыжего заката на рыжих же деревянных рёбрах галереи. В конце пламенеющего коридора, одновременно уместная и инопланетная, шагала скульптура, которая раньше стояла в центральном холле. Автора я не запомнила, слишком погрузившись в сказочность момента. Проверю в следующий раз.
