Уф

[perelynn]

Мне позвонили из школы и сказали, что Алинка упала с лестницы и ушибла голову. Точнее, плечо. Но голову тоже.

Я привычно спросила, может ли девочка шевелить пальцами рук и ног, получила утвердительный ответ, и сошлась со школой во мнениях, что приходить и забирать дитя не надо. Алинка откуда только не падала.

Было это в понедельник, а в ночь на среду Алинку начало тошнить. И продолжало тошнить до утра, даром что уже нечем было. Памятуя, что первым в списке рисков стоит обезвоживание, Витька поил девочку водой. Вода в ней надолго не задерживалась. Туда - через полминуты обратно.

К тому времени, как я отвела Алероху в школу, стало понятно, что следующим номером мы везём Алинку в госпиталь. Когда шестилетка не может пить, это может обернуться очень страшно очень быстро.

Я собрала чемоданчик: планшетку, зарядки, воду для Алинки, сок и яблоки для себя. Витька высадил нас у госпиталя и уехал домой наверстать немного сна. Я раньше никогда не бывала в emergency room для детей и мысленно приготовилась.

К моему удивлению, опыт оказался гуманным.

Детский зал ожидания был обклеен яркими рисунками и заставлен игрушками. Мы провели в очереди два часа, и всё это время Алинка развлекалась. Так много столиков с кнопками, которые можно нажать, так много самоходных штук, которые можно покатать, так много раскрасок, которые можно изрисовать, и даже компьютер есть с математикой. Я меланхолично втыкала в Дуолинго. Шведский раздел “ежедневной практики” в кои-то веки оказался благом: тамошние предложения я могла вбивать без участия мозга, а мне нужна была квота в эн уроков для квеста с подругой.

Периодически Алинка просила пить. Это очень тяжело - когда ребёнок просит пить, а ты не можешь дать. До сих пор все попытки поместить в Алинку жидкость заканчивались тазиком, куда жидкости выливалось больше, чем влилось. Чистый минус с точки зрения обезвоживания.

Я дождалась приёма у медсестры и торжественно дала Алинке сделать пару глоточков в качестве демонстрации симптомов.

Алинку не стошнило.

Медсестра не удивилась. Она жила в той реальности, где мы сами жили вчера и где воду можно просто пить, не ожидая неприятных последствий.

Нас отправили обратно в зал ожидания. Алинка приуныла было, поскольку уже изучила там все экспонаты, но медсестра включила ей в телевизоре “Холодное Сердце”, и у девочки наступили счастье и гармония. Я продолжала поить её по глотку с интервалами в десять минут, и она всё удерживала. Похоже, в вертикальном состоянии это было легче, чем в горизонтальном.

Мы добрались до доктора. Доктор посветил девочке в глаза фонариком, пощупал живот и голову, и сообщил, что у него сегодня треть пациентов с такими симптомами. Зараза нынче такая ходит. Сейчас мы дадим вашей дочери лекарство от рвоты, и можете идти домой. Пить-есть пациентке давайте очень маленькими порциями. Через пару дней выздоровеет.

На этом доктору пришлось прерваться, потому что девочка отобрала у него фонарик и сама посветила ему в глаза. И мне в глаза. И медсестре. На смиренную просьбу владельца вернуть фонарик дочь сказала решительное нет. Доктору пришлось выкупить орудие труда за пять наклеек с Эльзой и скакалку.


Обратно мы приехали на автобусе. Дома Алинка продолжала успешно пить и даже есть маленькими порциями. Я рухнула на диван и пролежала там четыре часа. Потому что после забега в госпиталь нужно восстановление.

А девочке всё понравилось. И игрушки, и котик самоходный, и компьютер, и наклейки. Хороший день, говорит девочка. Тошнить только было неприятно, а так - хороший.