Когда я говорила, что для гусениц не сезон, я лукавила. Сезон для гусениц только начинается. У нас нынче четыре.
Шла я как-то домой нищасная после анализа крови. Самочувствие отвратительное, рука всё ещё кровит, в голове крутится рассказ Рэя Брэдбери про новобрачную, которая укололась розой из свадебного букета.
Смотрю: над ваточником у дома порхает бабочка. Я метнулась внутрь, подняла ребёнка:
- Алероха, у нас данаида в палисаде!
Алероха схватил сачок, выскочил на улицу. Я смотрела с веранды, чтобы лишний раз бабочку не пугать. Знаю по горькому опыту: на них тень случайно упадёт, они паникуют и улетают.
Алероха снабжал меня новостями:
- Мама, это девочка. Мама, ей нравится наш ваточник. Мама, она откладывает яйца! Уже два... три... четыре!
Вот так вот. В прошлом году мы рыскали по всему району в поисках яиц, и ничего не нашли из-за задымления. А в этом году у нас яйца с доставкой на дом!
Алероха хотел оборвать листья с яйцами сразу. Я с трудом убедила его сначала найти коробку, помыть её, найти марлевую крышу и резинку, чтобы крышу укрепить. Попутно я сдёрнула пластырь с уколотой руки - ранка затянулась, голова прояснилась, а я это едва заметила.
- Может, оставим листья с яйцами на пару дней на кусте? - увещевала я. - Пусть дозреют!
- Но же я забуду, какие это листья! - отказывался Алероха.
- Но ты можешь проверить ещё раз. Не так много у нас ваточника.
- Но их могут съесть осы! Осы любят бабочкины яйца!
- Признайся, тебе просто невтерпёж, - сказала я.
- Мне просто невтерпёж, - признал Алероха.
- Мне тоже, - кивнула я. - Неси листья.
Через положенные четыре дня из всех яиц вылупились гусенички. Алероха снабжал их свежими листьями. Гусеницы жевали. Сейчас у них первая линька.
Теоретически, у гусениц есть шанс превратиться в бабочек до того, как мы улетим в отпуск. Но для этого им надо закуклиться на 8-10 дней, а не на 14. Раньше наши питомцы висели куколками не меньше двух недель. Но то были бабочки перелётного поколения. А эти - первого летнего. Может, будет разница?
Ждём.

Шла я как-то домой нищасная после анализа крови. Самочувствие отвратительное, рука всё ещё кровит, в голове крутится рассказ Рэя Брэдбери про новобрачную, которая укололась розой из свадебного букета.
Смотрю: над ваточником у дома порхает бабочка. Я метнулась внутрь, подняла ребёнка:
- Алероха, у нас данаида в палисаде!
Алероха схватил сачок, выскочил на улицу. Я смотрела с веранды, чтобы лишний раз бабочку не пугать. Знаю по горькому опыту: на них тень случайно упадёт, они паникуют и улетают.
Алероха снабжал меня новостями:
- Мама, это девочка. Мама, ей нравится наш ваточник. Мама, она откладывает яйца! Уже два... три... четыре!
Вот так вот. В прошлом году мы рыскали по всему району в поисках яиц, и ничего не нашли из-за задымления. А в этом году у нас яйца с доставкой на дом!
Алероха хотел оборвать листья с яйцами сразу. Я с трудом убедила его сначала найти коробку, помыть её, найти марлевую крышу и резинку, чтобы крышу укрепить. Попутно я сдёрнула пластырь с уколотой руки - ранка затянулась, голова прояснилась, а я это едва заметила.
- Может, оставим листья с яйцами на пару дней на кусте? - увещевала я. - Пусть дозреют!
- Но же я забуду, какие это листья! - отказывался Алероха.
- Но ты можешь проверить ещё раз. Не так много у нас ваточника.
- Но их могут съесть осы! Осы любят бабочкины яйца!
- Признайся, тебе просто невтерпёж, - сказала я.
- Мне просто невтерпёж, - признал Алероха.
- Мне тоже, - кивнула я. - Неси листья.
Через положенные четыре дня из всех яиц вылупились гусенички. Алероха снабжал их свежими листьями. Гусеницы жевали. Сейчас у них первая линька.
Теоретически, у гусениц есть шанс превратиться в бабочек до того, как мы улетим в отпуск. Но для этого им надо закуклиться на 8-10 дней, а не на 14. Раньше наши питомцы висели куколками не меньше двух недель. Но то были бабочки перелётного поколения. А эти - первого летнего. Может, будет разница?
Ждём.
no subject
Date: 2024-06-04 06:46 pm (UTC)no subject
Date: 2024-06-04 07:30 pm (UTC)