Верблюжатное

Когда сочиняю эпиграфы для начальных глав четвертого тома, перечитываю эти самые главы и умиляюсь: божички, какие все милые, пушистые, душевные и вменяемые, пусть даже персонажи матерые колдуны и тертые калачи. (Сами про себя они точно так думают.)

А потом наступает момент, когда героиню сносит с катушек к чертям, она уходит в вираж как дракон с ограбленной сокровищницей, у нее сорванная крыша и тотальная мобилизация, и рассекает она в таком состоянии годами, пока не ударяет еще одно событие, тоже невеселое, которое заставляет ее остановиться и заценить, куда ее занесло.

В последних главах шторм затихает, жизнь приобретает легкий налет благовоспитанности, наконец-то ведутся работы над амортизацией ущерба… но “так, как прежде" уже не будет, прошлые приоритеты истрепались и сменились диаметрально, и легче не продолжать, а начинать сначала.

И так интересно смотреть на это со стороны, после того, как я три года жила внутри сюжета. Сейчас мне как раз-таки нужен взгляд снаружи, издалека, когда события не кипят вокруг водоворотом, а застыли аккуратными строчками в летописях, полускрытые анекдотами, байками, балладами и пересказами.

57 эпиграфов из 147.


(Картинка с Pinterest)