В десять утра – презентация приложения, которое мы писали последние два месяца.
В девять сорок мы с разработчиком стоим перед ноутбуком, понимая, что важная функциональность не работает. Выдает кусок кода вместо формы.
- Ну что, - говорю. – У тебя десять минут.
- Да этот баг еще вчера был! – возражает разработчик, и тем не менее усаживается за стол и начинает лихорадочно стучать по клавишам. Я прохаживаюсь у него за спиной, любуясь через окно на ярко-оранжевый клен посреди зеленого газона, и обдумывая, какими словами буду продавать заказчикам отсутствие одной трети обещанного функционала.
Через семь минут разработчик вскидывается:
- Нашел! Опечатка была. Я поправил.
Проверяем – все работает.
Вот что deadline животворящий делает.
В девять сорок мы с разработчиком стоим перед ноутбуком, понимая, что важная функциональность не работает. Выдает кусок кода вместо формы.
- Ну что, - говорю. – У тебя десять минут.
- Да этот баг еще вчера был! – возражает разработчик, и тем не менее усаживается за стол и начинает лихорадочно стучать по клавишам. Я прохаживаюсь у него за спиной, любуясь через окно на ярко-оранжевый клен посреди зеленого газона, и обдумывая, какими словами буду продавать заказчикам отсутствие одной трети обещанного функционала.
Через семь минут разработчик вскидывается:
- Нашел! Опечатка была. Я поправил.
Проверяем – все работает.
Вот что deadline животворящий делает.
